Сказать «нет» антисемейной идеологии

Отрывать детей от матери и отца — значит резать по живому. Когда режут, чтобы спасти жизнь, — это одно. Когда режут потому, что сочли семью странной, — совсем другое. Быть странным — это не преступление.

В социальных сетях (и некоторых медиа) разрастается скандал, связанный с изъятием опекой детей из семьи Киселевых, живущих в карельском городе Костомукша. Если изложить всю историю очень коротко — Киселевых обвинили в ненадлежащем исполнении родительских обязанностей, в частности, в том, что дети не получали должного школьного образования.

Большинство из нас согласится, что в некоторых случаях забрать детей из семьи допустимо и необходимо — скажем, опустившиеся родители-алкоголики бьют своих чад смертным боем, лишают пищи, мучают и ставят их жизнь под угрозу. Но семью Киселевых никто и не обвиняет в том, что они подвергали детей какому-то насилию или морили голодом.

Претензии к ним (даже если мы согласимся полностью принять точку зрения обвинения) касаются того, что Киселевы забрали детей из школы и не обеспечили должного образования дома. Что же, плохо, если так, и эту проблему нужно как-то решать — но будет ли ее решением подвергать детей такому неизбежно травмирующему опыту, как насильственная разлука с родителями?

Говорят о том, что семья Киселевых «проблемная» и «странная». Отец считает себя гражданином СССР и имеет огромную задолженность по ЖКХ. Может быть, это и вправду довольно странная семья. Может быть, это тяжелые и конфликтные люди, рассорившиеся со всем городом. Допустим.

Но отрывать детей от матери и отца — значит резать по живому. Когда режут, чтобы спасти жизнь, — это одно. Когда режут потому, что сочли семью странной, — это совсем другое. Быть странным — это не преступление и не опасная ситуация, из которой надо спасать детей любой ценой.

Конечно, я не нахожусь на месте и могу только рассматривать свидетельства людей с обеих сторон — но даже те, кто поддерживают действия опеки, не утверждают, что детям грозила какая-то физическая опасность. Им грозила опасность отстать по школьной программе — не исключено. Но можно ли этим оправдывать изъятие детей?

Если да, то где мы собираемся остановиться? Будут ли из семей изыматься двоечники? Троечники? Те, кто провалил контрольную?

Ведь то, что происходит с семьей Киселевых, — это не просто плохой случай. Это плохой прецедент. Конечно, формально наше право не является прецедентным; но люди, принимающие решения, неизбежно оглядываются на то, как на подобные случаи реагировали раньше, какова сложившаяся практика.

И дело Киселевых говорит о том, что изъятие детей из семьи в ситуации, когда нет никаких оснований предполагать, что их жизни и здоровью что-то угрожает, становится нормальной, принятой практикой. Как и то, что в ситуации конфликта между опекой и родителями опека заранее предполагается правой.

А это опасное, катастрофически опасное развитие событий.

Прежде всего, оно создает такое положение дел, при котором детность — и тем более многодетность — это уязвимость. Если у вас есть дети, за ними могут прийти — причем вполне легально. То, что вы добросовестные и чадолюбивые родители, может вас не спасти. Если у вас возникнет конфликт на почве политических или религиозных предпочтений, бизнеса или просто тяжелого характера, он может кончиться тем, что к вашим детям придёт опека. Конечно, можно говорить о том, что Киселевы какие-то странные, но для ваших оппонентов представить вас как странного тоже не будет большой проблемой.

«Материнский капитал» и разнообразные усилия по поддержке многодетных семей — в том числе те, о которых президент говорил совсем недавно — могут быть эффективно нивелированы наглядными уроками того, что многодетность делает вас легкой добычей в случае любого конфликта.

Конечно, любые неоправданные полномочия создают почву для злоупотреблений — для коррупции, для преследования людей, в том или ином отношении неугодных, просто для использования служебного положения в межличностных конфликтах. Но проблема еще серьезнее.

Антисемейность — это глобальный идеологический тренд. Над разрушением традиционной семьи — муж, жена, дети — трудятся могущественные силы, в это вкладываются огромные деньги.

Речь не идет о каких-то тайных заговорах; никто ничего не скрывает. Ряд очень богатых и могущественных людей полагают, что земле грозит перенаселение и что существует острая необходимость в ограничении рождаемости. А для этого следует продвигать аборты, бесплодные формы сексуального поведения и всячески ослаблять семью как институт, в наибольшей степени ответственный за прирост населения.

Например, известный медиамагнат Джон Тернер, основатель CNN, считает, что перенаселение, если не принять срочных мер по его предотвращению, приведет к бедствиям, (по его собственным словам) сопоставимым с ядерной войной — перегреву атмосферы, катастрофе сельского хозяйства, массовому голоду и полной гибели цивилизации. Тернер никоим образом не одинок — вместе с другими богатейшими людьми планеты он входит в так называемый добрый клуб (Good Club), который ставит себе целью бороться с перенаселением Земли.

Принципиально антисемейная (и антидетская) идеология глубоко проникла в медиа, образовательную и юридическую систему развитых стран. Программы «сексуального образования» внушают взгляд на сексуальные отношения как на в принципе не предполагающие верность или тем более детей. Традиционная семья — где мужчина обеспечивает жену, а она заботится о детях — подается как невыносимо угнетательская, прилагаются огромные усилия к разрушению естественных гендерных ролей вообще, вплоть до разрушения самих понятий «мужчины» и «женщины».

Частью этих антисемейных усилий является расширение полномочий опеки и отношение к родителям — особенно многодетным — как к людям, достойным самого подозрительного и враждебного отношения.

Многими западными комментаторами это оценивается как самоубийство западной цивилизации. В самом деле, борьба с рождаемостью приносит свои плоды только среди жителей некогда христианского мира, в Европе и Северной Америке.

Представители других цивилизаций — например, мусульмане или индуисты — в том числе те из них, кто живет в Европе, проявляют невосприимчивость к антисемейной идеологии и совершенно не собираются бороться с предполагаемым перенаселением планеты.

Мы же, в России, можем заметить, что если некоторые регионы мира и страдают от перенаселения, то про Россию этого точно сказать нельзя — мы-то страдаем, напротив, от депопуляции. Более того, власти понимают это и пытаются принимать определенные меры.

Но первое, что стоит сделать, — это поставить заслон проникновению в российское законодательство (и правоприменительную практику) антисемейной идеологии. Эту идеологию проталкивают и будут проталкивать — через «образовательные» программы, через попытки «улучшить» законодательство «по примеру развитых стран», через постепенное приучение общественного мнения к тому, что случаи, подобные делу Киселевых, — это нормальная, «цивилизованная» практика.

И тут мы должны сказать «нет». Это отвратительная несправедливость и жестокость по отношению к конкретным людям. Это протаскивание ложной и пагубной идеологии в общество и государство.

Антон Каневский

Сказать «нет» антисемейной идеологии: 1 комментарий

  • 16.03.2019 в 01:03
    Permalink

    Тот сразу же заявил, что хотя люди могут сами осваивать объекты знания, без Христа, о котором «стало говорить неудобно», образование рассыпается, поскольку человек «остается в нравственных качествах существом вредным и даже самоубийственным». Смирнов заклеймил «лицемерие европейской культуры». «Вот, мол, у человека есть какие-то там права. Право на жизнь есть у террористов, садистов, но детей можно убивать сколько угодно, и все молчат. Постхристианский человек считает, что проблемы нет», — сказал он, намекая на то, что аборты неплохо бы было поскорее запретить.

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *